Бывают странные сближения

Articles
// 27.04.2017

 Иранский скрипач Сайрус Фороу :”Даже в самых смелых мечтах  я не мог представить себе, что буду учиться у Давида  Федоровича Ойстраха”

Я познакомилась с Сайрусом на фестивале в Саммите, штат Нью-Йорк, куда этот замечательный скрипач, лауреат конкурса имени Чайковского и победитель нескольких международных конкурсов, был приглашен для выступлений и мастер- классов. В тот вечер Сайрус вместе с пианисткой Ириной Нузовой исполнял Сонату № 7 Бетховена для скрипки и фортепиано. На мои восторженные комплименты и поздравления после концерта скрипач к большому моему удивлению ответил по-русски:

-Музыке и немножко русскому языку меня учил незабвенный Давид Федорович Ойстрах.

Воистину «бывают странные сближения…» Готовясь к интервью с Сайрусом, я обнаружила в Интернете давний отзыв Ойстраха об игре моего собеседника:

«Сайрус Фороу–чрезвычайно талантливый скрипач, сочетающий виртуозную технику, благородное звучание и элегантную манеру исполнения.»

И естественно, мой  первый вопрос к музыканту был о роли Д .Ф. Ойстраха в его жизни и карьере.
-В ответ на вашу, Ольга, цитату приведу высказывание Д.Д. Шостаковича об Ойстрахе: «Замечательное искусство Ойстраха завоевало мир. Ойстрах и скрипка, Ойстрах и     музыка- эти понятия стали неразрывны. Сочетание огромного таланта и непрестанного труда, соединение вдохновения и отточенного мастерства принесли ему славу короля скрипачей…»

– С Давидом Федоровичем мы познакомились на конкурсе в Вене в 1972 году, где он слышал мое выступление. Он неожиданно легко откликнулся на мою просьбу о встрече, более того, после прослушивания  предложил учиться в его классе в Московской государственной консерватории имени Чайковского. Я думал, -честное слово!- что мне все это снится. Даже в самых смелых мечтах я не мог себе представить такое.

На радостях я позвонил своим родителям в Тегеран.

По иранским законам я не только не мог стать московским студентом, но мне запрещено было даже посещение страны с коммунистическим режимом. Однако мой отец сделал все возможное, чтобы казавшееся нереальным осуществилось. Несколько слов о моем отце – Мехди Фороу. Его называли иранским Станиславским. Вклад отца в появление и развитие театра в моей стране (он основал Академию драматического искусства в Тегеране) трудно переоценить. Ведь сама допустимость такого искусства в Иране в течение столетий многими подвергалась сомнению. Отец сказал, что за полгода до моей судьбоносной встречи с Ойстрахом, Шах Ирана посетил СССР с официальным визитом, и что между нашими странами был подписан договор о культурном сотрудничестве. Мы подали прошение о разрешении учиться в Москве и- представьте себе! – я получил его. Я был первым и, возможно, последним иранским студентом- музыкантом, направлявшимся в Москву по обмену. Вот так я и стал студентом Московской консерватории по классу скрипки Д.Ф.Ойстраха.

Вспоминаю день прослушивания. В классе присутствовали: директор консерватории (к сожалению,не помню  имени; Гидон Кремер, сам Ойстрах и студенты его класса). Первые слова Ойстраха по окончании моей игры были: «Очень хорошо, – гораздо лучше, чем тогда в Вене». Были и еще какие-то замечательные слова, очень вдохновившие меня. Давид Федорович на комплименты никогда не скупился.

Ойстрах оказал огромное влияние на меня и как музыкант, и как личность. Я чувствовал себя на верху блаженства и занимался, без преувеличения, с утра до ночи.

Успешно пройдя экзамен, я получил от Давида Федоровича репертуар и начал готовиться к первому уроку. Замечу, что произошло зто в понедельник, а в среду был назначен урок: я должен был показать свою работу над Скрипичным концертом Чайковского, который никогда до этого не играл. Во вторник я занимался 14 часов, а на следующий день- еще 6. На первый урок я был приглашен в квартиру Ойстраха, где встретил пианистку Инну Владимировну Калигорскую. Мы исполнили первую часть Концерта. Я ни разу не остановился!.. Урок длился полтора часа, в конце его Давид Федорович сказал:

-Очень хорошо! В следующую среду принеси 2-ю и 3 –ю части Концерта. Таким образом, весь концерт я выучил за 10 дней. Спустя два месяца 1-ю часть того же позведения я исполнил на классном концерте Ойстраха. На фото можно увидеть Д.Ф. и  меня после того концерта. Конечно, учиться у великого скрипача было очень престижно, и для меня открылись многие двери.

 – В чем вы усматриваете особенности преподавания Д.Ф. Ойстраха?

– Главное в нем была его позитивность. Он всегда одобрял, не делая негативных замечаний. Ну а мы, студенты, старались быть хорошо подготовленными, поэтому уровень класса был очень высок. Давид Федорович вдохновлял нас. Лично для меня это было самым важным: мой предыдущий педагог, из Брюсселя, сопровождал урок неприятными, недружелюбными высказываниями…

Ойстрах всегда начинал с комплиментов, а потом уже учил. И это выглядело как советы или рекомендации. Он был, безусловно, требовательным педагогом и от нас, его студентов, ожидал профессионального отношения к делу. Только, пожалуй, однажды я услышал от него некий негатив. После того, как студент исполнил Сюиту Танеева, Давид Федорович произнес:» Мишенька, это было нехорошо. Давай поработаем…» И сказано это было мягкими интонациями и с абсолютно добрыми намерениями.

Величайший скрипач и музыкант, Ойстрах был открыт для новых музыкальных идей. Я не думаю, что он уважал тех, кто пытался ему подражать, ибо прежде всего он ценил в музыканте индивидуальность. И это, на мой взгляд, величайший знак величайшего педагога.

-Хорошо.  Какое впечатление, Сайрус, произвела на вас Москва тех времен?

– Что ж, на ваш вопрос ответить непросто: дело в том, что я – человек прямой и откровенный. И не забывайте, пожалуйста, что речь идет о Москве коммунистических времен…

Я прилетел в Москву 23-го января 1973 года. Сотрудники нашего посольства встречали меня в аэропорту. Стоял 24 градусный мороз, а на мне не было шапки. Меня привезли в «Березку», я купил себе необыкновенной красоты норковую шапку, которую храню до сих пор!

Пожалуй, ужасное впечатление на меня произвело консерваторское общежитие: грязь, антисанитария и т.п. Группа иностранных студентов, в том числе и я, обратилась к директору общежития с просьбой увеличить количество «банных» дней-  до этого душ работал лишь два дня в неделю. Еда в студенческой столовой была не просто плохой, а несъедобной. Я сильно похудел, и внимательный Давид Федорович это заметил. Он спросил меня, хорошо ли я питаюсь? В тот день я, наверное, был особенно голоден, поэтому вопрос Учителя вызвал у меня, как сейчас помню, слезы. Давид Федорович немедленно позвонил в кафетерий преподавателей консерватории, где я с тех пор и питался наряду с несколькими студентами из западных стран. Поликлиника, к которой были прикреплены студенты не отличалась чистотой и комфортом. Однажды мне пришлось выступать в привилегированном медучреждении для партийных боссов. Почему-то мне казалось, что его посещал сам Леонид Ильич Брежнев. Контраст с нашей поликлиникой невозможно описать словами: все сияло и сверкало, а в мраморные стены можно было смотреться, как в зеркало. Мне даже показалось, что ручки высоких массивных дверей из чистого золота…

Все это, однако, было не столь важно: учеба поглощала меня целиком, я занимался как одержимый. Иногда удавалось выкроить время для посещения музеев. Неизгладимое впечатление произвел на меня московский Кремль. Я полюбил и до сих пор люблю простых советских людей. Со многими русскими музыкантами я до сих пор поддерживаю дружеские отношения. Их профессиональное мастерство всегда узнаваемо.
– Вашим первым педагогом была ваша мама Фахри Давлатабади, первая иранская женщина- скрипачка, получившая классическое музыкальное образование в брюссельской консерватории. 

-Вы, в возрасте 9 лет были приняты в ту же консерваторию, правильно?

– Да, я оказался самым юным студентом этой консерватории, учился у великого скрипача Артура Гримо, который, к огорчению моей мамы, довольно часто гастролировал. Я хорошо помню: он демонстрирует мне, как должен звучать тот или иной пассаж. Это звучало божественно! Однако, как добиться такого совершенства- оставалось для меня загадкой. Поэтому мама перевела меня к своему бывшему профессору, и это была непоправимая ошибка…

– Как вы, Сайрус, относитесь к раннему (с 3-4 лет ) началу занятий ребенка музыкой?

На мой взгляд, очень важно начинать музыкальное образования именно с ранних лет. Сегодня доказано, что обучение музыке, если это делается правильно, имеет огромное позитивное влияние на эмоциональное и интеллектуальное развитие ребенка. Совсем не обязательно становиться профессиональным музыкантом, но учиться музыке наряду с математикой, языками, литературой должен, я считаю, каждый школьник.

-Несколько слов о том, как на вашей родине, в Иране, поставлено сегодня музыкальное образование?

-В Иране во все времена существовал интерес к музыке, поэзии. Гете говорил, что персидская поэзия – лучшая в мире. Действительно, всему миру известны такие имена, как: Фирдуоси, Саади, Хафиз, Омар Хайям.Что касается музыки, то Тегеранский симфонический оркестр существует уже более ста лет. Однако, давайте смотреть правде в глаза: сегодняшнее иранское правительство музыка не отдает должного уважения. Концерт отменяются в последний момент по какой -то причине, а то и вовсе безо всяких причин. Но люди не сдаются! Тысячи детей обучаются музыке, играют на различных инструментах. В иранском городе Ширазе построена фабрика роялей.

Но вернемся в Москву. Что стало с вашей учебой в Московской   консерватории после внезапной кончины профессора Ойстраха? 

– Давид  Федорович ушел из жизни 24 октября  1973 года. Я был потрясен, как и все, кто его знал. Печальное известие застало меня в Тегеране, где я в то время давал концерт. В конце выступления я почтил память моего Учителя исполнением соль- минорного Адажио Баха.

Вскоре мне предложили стать студентом Леонида Борисовича Когана, но я отказался, поскольку хотел оставаться верным школе Ойстраха и поэтому продолжил учебу у  Олега Васильевича Крысы. Он был ассистентом Давида Федоровича, а спустя короткое время стал профессором.

Москву  я покинул в 1976 году. Но до этого, в 1974 году, я  впервые участвовал в конкурсе имени Чайковского.  В 1978 году попытал удачу еще раз. Оба раза выходил в финал, и  оба раза был удостоен диплома. На мой взгляд, в первый раз это было справедливо, а вот в 1978 году решение жюри, я считаю, было необъективным. Я думаю, что если бы я в свое время стал учеником Леонида  Когана, результат конкурса был бы совершенно другой.

-Возвратились ли вы в Иран по окончании Московской консерватории?

-Нет, хотя мне была предложена позиция концертмейстера в  Камерном оркестре Национального Иранского радио и телевидения. Но я не хотел возвращаться на родину. Мне посчастливилось встретиться с выдающимся скрипачом Джозефом Гингольдом, кстати, выходцем из России. (учениками Гингольда были известные скрипачи Джошуа Белл, Леонидас Кавакос и другие.- О,С,). Вскоре я стал его ассистентом в Индиана университете в США.

В то время в Иране произошла революция. Моя концертная деятельногсть заметно сократилась. И в силу того, что мои родители нуждались  в помощи, да и надо было содержать молодую семью, вся моя музыкальная деятельность сосредоточилась  на преподавании.

– Кстати, о семье: ваша жена пианистка, правильно?

-Да, мы встретились в университете Индианы.  Я увидел Каролин Мак Крекен впервые на концерте камерного класса и влюбился в нее с первой же минуты. В юности я был робок, не знал как познакомиться с девушкой, начать разговор. Помог случай: она пришла к моему педагогу за какой- то подписью, я осмелился поздороваться …вскоре мы поженились. Каролин- замечательная пианистка и  педагог. Наш дуэт успешно выступает, у нас много записей. Мы стали победителями национального американского конкурса камерных дуэтов.

–  В настоящее время вы– профессор Карнеги Меллон университета (Питтсбург, США, штат Пенсильвания). Университет был основан в 1900 году Эндрю Карнеги.  Не тот ли это  Карнеги, который  основал знаменитый концертный зал Карнеги Холл в Нью-Йорке?

– Да, кроме основания упомянутого зала, Карнеги многое сделал для развития культуры и образования в Соединенных Штатах. Что касается меня, то я интенсивно занимаюсь преподавательской деятельностью, даю мастер- классы по всему миру, концертирую.

     -В 2008 году Мировая академия искусств, литературы и средств массовой информации (WAALM)  присудила  вам высокую награду- Персидскую Золотую Львицу. Расскажите поподробнее об этом событии.

-Это произошло в Лондоне. Признаться, я был смущен, когда узнал об этой награде. Дело в том, что ее присуждают либо выдающимся иранцам, которые получили известность во всем мире,  либо европейцам, которые создали произведения искусства или литературы по персидской тематике.

На концерте в тот вечер я исполнил сольную сонату Баха и 24й Каприс Паганини.

(В скобках замечу, что упомянутая награда по праву принадлежит Сайрусу-как связному или посреднику между двумя мирами: восточным и западным. О.С.).

– При Карнеги Мелон университете, где вы преподаете, создан центр иранской музыки. Я правильно понимаю, что целью этой организации является сохранение и пропаганда иранской музыки, включая традиционную и фольклорную, а также поиск путей развития современной иранской музыки с учетом влияния многонациональной мировой культуры…    Вы принимали участие в создании этого центра и сотрудничаете ли с ним в настоящее время? 

-Да,  в тех  концертах я исполнял произведения современных иранских композиторов. С гордостью могу сказать, что мне посвящены несколько произведений для скрипки соло, а также дуэты скрипки и фортепиано и виолончели и фортепиано.

После фестиваля в Саммите, где мы с вами познакомились, я побывал в Киеве, где записал с Национальным оркестром Украины Концерт для скрипки с оркестром современного иранского композитора Алиреза Машайехи. Это очень интересный композитор, я с удовольствием играю его произведения. Мне он посвятил Вторую скрипичную сонату.

– В нашем довольно долгом разговоре, Сайрус, прозвучали названия стран Востока    и Запада, и это  весьма символично: мир сегодня расколот, и только красота, (музыка, в частности- О.С.), согласно Достоевскому, может его спасти. Уверена, вы со мной, согласитесь!

Ольга Славнина

*   *   *

Мы получили отзыв героя интервью – Сайруса Фороу на нашу совместную с ним работу и рады представить его читателям:

Hello dear Olga,
 
I to have received many compliments on your article which I shared with Russian friends immediately. 
 
Thank you so very much for writing it. It means a lot to me as I deeply loved my years of studies in Moscow. The atmosphere at the conservatory was second to non. Can you imagine seeing at to conservatory people like Oistrakh, kogan, Rostropovich, Richter… Etc, etc, etc. The numbers of great people at the conservatory both as great artists and great young students is endless. This could not be duplicated anywhere around the world. And the incredible level… Those days are maybe gone but we must do our best to remember them and to uphold as much as possible that kind of artistic idealism. 
 
I cherish those years and miss them very much as I am very idealistic myself about our art and profession…
Again, I thank you sincerely for this and looking forward to seeing you during the summer I hope. 
 
With warmest regards,
 
Cyrus
Categories
Articles