Мои встречи с Евгением Евтушенко

Articles
// 11.04.2017

1

Больше полувека это имя оставалось на слуху миллионов и навсегда останется в мировой истории и русской литературе. Мне впервые, в конце 50-х годов, посчастливилось увидеть поэта на сцене и услышать стихи в неподражаемом исполнении автора. Мы общались многие годы и в Москве, и в Соединенных Штатах. Евгений Александрович дал мне несколько интервью, первое из них было опубликовано в газете” Московский комсомолец” в 1990 году, тираж МК в то время составлял около 2 млн. экз. Если я и ошибаюсь, то в меньшую сторону. В 1991 году мы оба оказались в США и наше общение продолжалось. А началось оно в совсем уже далеком 1969 году благодаря творчеству выдающегося русского поэта Бориса Чичибабина.

В августе 1969 года я отправился в свою первую по окончании Московского Энергетического института служебную командировку в украинский город Харьков, где многие годы жил Чичибабин, служа бухгалтером в трамвайно-троллейбусном управлении этого города.

Он жил на улице Танкопия, которая теперь носит имя Бориса Чичибабина, и на стене ” чичибабинской хрущевки” установлена мемориальная доска. Однако нынешние отношения  Украины с Россией не исключают возможности обратного переименования улицы и снятия скромной мемориальной доски. Но это, как говорится, реплика в сторону. Вернемся в 1969 год, в гостеприимный дом Лили и Бориса Алексеевича Чичибабиных, В их трехкомнатной кооперативной квартире жила тогда и мама Лили Раиса Зиновьевна. Мне бросилось в глаза уважительное, точнее сказать, полное обожания отношение Раисы Зиновьевны к Чичибабину. Стало быть, рассудил я, брак дочери был Раисе Зиновьевне по сердцу, несмотря на солидную разницу в возрастах молодоженов. Я прожил у Чичибабиных 2 или 3 дня; перед самым отъездом в Москву Борис Алексеевич неожиданно говорит мне:

Евгений Евтушенко. Фото Геннадия Крочика

–    Я получил письмо от Евтушенко и ответил ему, не сможешь ли ты вручить ему мой ответ?

Радости от просьбы Б.А. я не скрывал: ещё бы! Имя Евтушенко в конце шестидесятых уже гремело, и знакомство с ним означало для меня, как и для любого неравнодушного к поэзии человека, многое. Конечно, я согласился стать “почтальоном” между Евтушенко и Чичибабиным. Поэтому, вернувшись в Москву и едва открыв дверь своей квартиры, я бросился к телефону…Трубку взяла женщина, я назвал себя и слышу, как она кричит: – Женя, тебя Музов к телефону – такой вот неожиданный комплимент Галина Семеновна, жена Евтушенко, мне нечаянно сделала…Потом я иногда в шутку представлялся именно так: Музов. Взяв трубку, Евгений Александрович задал мне простой, однако уважительный по отношению к незнакомому человеку вопрос:

–    Когда вы сможете приехать?

–    А когда вам удобно, Евгений Александрович?

–    Сегодня сможете?

Я прикинул, сколько времени займет у меня поездка от станции метро “Академическая” до станции ” Аэропорт” и ответил своему визави: в течение часа. Минут через сорок Евгений Александрович открыл дверь своей квартиры и, пригласив пройти на кухню, тут же предложил сок. Я, постеснявшись, отказался. Следующий вопрос хозяина квартиры мне, честно говоря, не понравился:

–    Вы не любите сок?

Это был, подумал я тогда, едва заметный намек на мою возможную неискренность. Мне этот намек показался тогда обидным. Сегодня, по прошествии десятков лет с того разговора, вопрос Евтушенко представляется мне желанием будущего собеседника тонкой шуткой снять возможное напряжение при встрече двух незнакомых людей. Однако я приехал к Евтушенко не только с письмом Чичибабина, но и, говоря шахматным языком, с “домашней заготовкой”: пригласил Евтушенко и Чичибабина выступить с чтением стихов перед сотрудниками одной весьма уважаемой научной конторы, где я тогда работал: это был Институт горного дела имени Скочинского в городе Люберцы, ближайшем пригороде Москвы. Е. А. тут же согласился, но это согласие, как вы понимаете, поставило меня в некий тупик: ведь Борис Чичибабин о намеченном мною вечере ни сном , как говорится, ни духом.

Но все кончилось хорошо, как и должно было кончиться: вечером остались довольны все, кроме секретаря парткома института, который при чтении Евтушенко стихотворения о валютном гастрономе в Москве (“В Москве есть интересный гастроном, в нем звезд не сосчитает астроном. Там водка не из чурбаков – вся в медалях, словно Михалков…”) демонстративно покинул зал. Огромный, человек на 600, зал, был полон, поэтому собранных за входные билеты денег хватило и на дорогу Б. А. и его жены Лили от Харькова до Москвы и обратно, и на гонорар Чичибабину. Конечно, это стало возможным благодаря в первую очередь тому, что от своего гонорара Евтушенко отказался в пользу Чичибабина. Так в первый, но не в последний раз я понял, что в Евгений Александрович Евтушенко не только прекрасный поэт , но и щедрый, все понимающий человек.Надо ли повторять, что вечер поэзии Евтушенко и Чичибабина прошел, что называется, ” на ура”. Я записал выступления обоих поэтов на магнитофон, но пленку при многочисленных переездах нашей семьи вскоре потерял. Сильно бы жалел об этом, если бы не помнил заповедь другого поэта, любимого поэта Е.А Е., Бориса Пастернака: ” Терять важнее, чем находить”. К месту напомню читателям, воспоминание Евтушенко о том, как Борис Леонидович однажды слушал в исполнении автора стихотворение ” Одиночество”. Неожиданно во время чтения Е. Е. взглянул на Пастернака: его глаза были полны слез.”Это про меня, про всех нас,”- по окончании чтения сказал Борис Леонидович.

Буквально несколько слов о первом автографе – экспромте Евгения Евтушенко на его первой книжечке стихов “Разведчики грядущего”, вышедшей в 1952 году. Храню ее как реликвию по сей день и привожу ниже фотографию автографа и расшифровку текста (почерк у Евтушенко, по его же словам,не был “каллиграфичен, а шатался, как от зуботычин”):

 “Тебе, Володя Нузов, который, словно кузов, поэмами набит и грузом всех обид Двадцатейшего века, но хватит, ставлю вето на собственных словах, оставлю просто  “ах”.

За время нашего долгого знакомства Евгений Александрович лишь однажды побывал у нас в гостях: в Москве мы жили в двенадцатиэтажной башне, впятером в двухкомнатной малометражке площадью 24 кв. метра. Память у Е.А. была – и это отмечают многие – феноменальная: через некоторое время мы встретились в ЦДЛ на каком-то вечере и он неожиданно спросил меня о моих, так сказать, жилищных условиях. Я сказал, что мы – очередники то ли района, то ли города, поскольку на человека у нас приходится меньше пяти метров. Но когда подойдет наша очередь ни один человек из московского начальства сказать не может. Евтушенко, бывший тогда Народным депутатом СССР, не мешкая ни секунды вынимает из сумки блокнот, поверху каждой страницы которого синим шрифтом набрано: Народный депутат СССР Евгений Александрович Евтушенко. И тут же же, в вестибюле ЦДЛ, начинает писать: (это я боковым зрением осторожно подсмотрел): “Дорогой Юрий Михайлович”. Только немосквичам, читающим эти воспоминания, поясню, что обращался  Евтушенко к Ю. М. Лужкову, в то время прославленному, а вскоре охаянному мэру столицы. Закончилась эта история тем, что мы, не дожидаясь (или, если угодно, не дождавшись) ответа Лужкова, без всякой очереди получили, а точнее, арендовали огромную квартиру с видом на реку Гудзон и остров Манхэттен в штате Нью-Джерси, США.

2

 Последнее наше с Евгением Александровичем общение по Интернету произошло примерно за полгода до его смерти. Посмотрев по Первому российскому каналу многосерийный сериал “Таинственная страсть”, я решил высказать Е.А. свое мнение об этом “шедевре”: “Женя,- написал я, -. это не просто вранье, это – сплошная брехня”. Дня через три получаю ответ от Е. А.: “Спасибо, Володя, за оценку “Таинственной страсти”, в которой из меня сделали шута горохового (особенно в сцене “встречи” Евтушенко с Фиделем Кастро в Москве- В. Н.) В том же письме Е. А. просил меня высказать свое мнение о сериале публично. Я согласился, но обещания своего не сдержал, за что приношу Жене запоздалые искренние извинения. Я не кино- и не теле- критик, мое мнение о сериале никому, как я посчитал, неинтересно. Но, будучи связанным обещанием Евгению Александровичу, я попросил написать об этой многосерийной дребедени известного российского критика Льва Аннинского, автора первой книги о поэзии Евтушенко “Ядро ореха”. Ответ Льва Александровича привожу полностью: “У меня нет никакого желания прикасаться к этому омерзительному телесериалу”.  Ответ Льва Александровича, как вы догадываетесь, я переслал Евтушенко, тем самым как бы несколько загладив свою вину перед ним…

 3

Негоже заканчивать воспоминания о великом поэте информацией о “таинственной сваре”. Мне кажется, гораздо достойнее его памяти попросить читателей перечитать лучшие, на мой взгляд, стихотворения Евгения Александровича Евтушенко, навсегда вошедшие в русскую литературу. Это: Идут белые снеги, Со мною вот что происходит, Не мучай волосы свои, Одиночество, А снег идет, а снег идет, Дай, Бог; Людей неинтересных в мире нет, Бабий Яр, Наследники Сталина, Зашумит ли клеверное поле, Какая- то такая тишь… Карьера, Благодарность, Кладбище китов, поэма Братская ГЭС. Для прочтения этих стихотворений в Интернете достаточно назвать в Google имя автора и название произведения.

Владимир Нузов

Categories
Articles